Интервью заведующего кафедрой оториноларингологии ОрГМУ, кандидата медицинских наук, доцента, врача высшей категории, главного внештатного оториноларинголога региона Максима Игоревича АНИКИНА.
- Максим Игоревич, было много публикаций о вашей операции в 2025 году по восстановлению слуха ребенку. В чем ее уникальность?
- Такие операции для взрослых сотрудники кафедры проводят уже более 30 лет. Но высокотехнологичная слухоулучшающая помощь детям в Оренбургской области не была развита. Мы впервые в регионе выполнили операцию по восстановлению целостности барабанной перепонки 8-летнему пациенту, в результате чего у него значительно улучшился слух. И начали внедрять высокотехнологичную помощь в областной детской больнице. Можно сказать, что поставили ее на поток.
Сейчас мы проводим разнообразный спектр слухоулучающих операций не только у взрослых, но и у детей - при тяжелых степенях потери слуха, деструктивных процессах в височной кости, холестеатомах, запущенных случаях, при внутричерепных осложнениях. В прошлом году впервые в области сотрудники кафедры успешно провели операцию по дренированию эндолимфатического мешка у пациента с болезнью Меньера.
Отмечу, что именно научные, практические разработки сотрудников кафедры оториноларингологии ОрГМУ позволили развить слухоулучшающую хирургию в Оренбургской области. Стоит упомянуть основателя кафедры профессора Игоря Андреевича Шульгу, профессоров Юрия Петровича Толстова, Рамиля Ахметовича Забирова, Игоря Анатольевича Аникина, Альберта Александровича Штиля. За развитие высокотехнологичной слухоулучшающей помощи населению области мы дважды были награждены серебряной медалью на Московском международном салоне инноваций.
- Насколько кафедра может обеспечивать внедрение научных и научно-практических новаций в практику врачей региона?
- Сейчас проводится очень интересное исследование по хирургической реабилитации тугоухости. Разрабатываем способ оперирования пациентов с узким или изогнутым слуховым проходом. Также перспективно исследование изменения анатомии височной кости у детей после операций на среднем ухе. Вообще в нашем университете мы в соавторстве с коллегами, в том числе из других вузов, запатентовали 18 методик способов диагностики и оперирования пациентов с тугоухостью.
На кафедре разработаны и реализуются программы обучения «Вопросы онконастороженности в практике врача-оториноларинголога» и «Основы отохирургии», «Амбулаторная ринохирургия». У лор-врача должна быть онконастороженность, потому что, к примеру, опухоль носоглотки длительное время протекает бессимптомно или с какими-то микросимптомами. Важно акцентировать внимание практикующих врачей на раннее выявление злокачественных опухолей при патологии уха, горла, носа и гортани. Программу «Основы отохирургии» мы разработали для врачей, которые хотят стать отохирургами.
- Максим Игоревич, как бы вы оценили уровень развития оториноларингологии в Оренбуржье?
- Лор-служба в Оренбуржье развивается хорошими темпами: во-первых, у нас очень много молодых, перспективных специалистов, подготовленных нашим университетом. Во-вторых, внедряются современные эндоскопические методы диагностики, развивается высокотехнологичная хирургия. В-третьих, лечебно-практические учреждения закупают современное лечебно-диагностическое оборудование. Я уже больше 25 лет работаю на кафедре и в практическом здравоохранении и мне есть с чем сравнивать.
- А есть о чем помечтать?
- Конечно, есть над чем работать. На амбулаторном этапе - это улучшение диагностики. Важна визуализация изображения, чтобы пациент все видел вместе с врачом. Мы ведь все патологии можем показать на экране: зайти в полость носа, уха, увидеть гортань. На этапе стационарной помощи - это, конечно, микроскоп, эндоскопическое и силовое оборудование, аппараты для мониторинга лицевого, слухового и вестибулярного нервов, навигация. И тогда сможем делать многие высокотехнологичные операции вплоть кохлеарных имплантаций. Также важно расширять междисциплинарное взаимодействие с нейрохирургами, онкологами, челюстно-лицевыми хирургами.
В настоящее время в Оренбуржье действует Центр высокотехнологичной хирургии уха, латерального основания черепа и верхних дыхательных путей на базе Оренбургского областного клинического центра хирургии и травматологии. Работа над ним велась около семи лет. Это повод для гордости.
А вообще, конечно, хотелось бы открыть крупный областной лор-центр высокотехнологичной хирургии, включающий и диагностику, и лечение. К примеру, филиал Национального медицинского исследовательского центра оториноларингологии в Москве. Это было бы вообще прекрасно. Наверное, такая у меня мечта.
- Это мечта, а на ближайшее время какие задачи ставите?
- Я заведую кафедрой уже третью пятилетку и считаю, что нужно повышать престиж профессии. Многие думают, что лор-врач просто ведет прием в поликлинике. Да, есть условно лор-терапевты, которые занимаются терапевтическим лечением, но при этом не оперируют. И это не умаляет их роли: подобрать консервативное лечение и наблюдать пациента в динамике - тоже сложная задача.
У нас «глубокая» профессия: лор - это также хирургическая специальность. Стандартные лор-операции, например, удаление миндалин и аденоидов, пластика перегородки носа и так далее. Микрохирургия лор-органов: слухоулучшающие операции, фониатрическая хирургия на гортани с применением микроскопов эндоскопической хирургии в носу, в области носа, пазух носа и так далее. Следующая группа - это срочные вмешательства для спасения жизни при кровотечениях, стенозах гортани и так далее. Четвертая – междисциплинарная, подразумевает так называемые расширенные операции, когда мы сотрудничаем с нейрохирургами, к примеру. И пятая - это группа пластических операций: пластика гортани, наружного носа, ушных раковин.
Именно лор-врачи впервые применили микроскопы на операциях! Специалисты нашей сферы одни из первых начали проводить высокотехнологичные вмешательства.
Оренбургский областной клинический Центр хирургии и травматологии - сейчас основная клиническая база кафедры. Мы готовим молодых специалистов, у нас хорошие лор-хирурги. Имеется современное оборудование – к примеру, микроскоп с монитором. И мы хотим расширить объем хирургических вмешательств, внедрить такое направление, как отонейрохирургия. Я дважды прошел специализацию в Национальном медицинском исследовательском центре оториноларингологии ФМБА России у профессора, заместителя директора по международной деятельности, главного научного специалиста НКО патологии уха и основания черепа, ведущего отохирурга РФ Диаба Хассана.
Также хотим внедрить хирургию основания черепа, которая требует междисциплинарного взаимодействия, мониторинг лицевого нерва – нейромониторинг; в идеале и мониторинг слухового нерва: важно во время операции на себе прочувствовать, как будет слышать пациент. То есть ты надеваешь наушники и когда ставишь пациенту имплант в ухо, понимаешь, как он будет слышать. Не просто догадываешься, что будет прибавка слуха, а ощущаешь на себе!
Важно наладить сетевое взаимодействие с федеральными центрами в диагностической сфере с применением телекоммуникаций.
- Искусственный интеллект и цифровизация. Насколько актуальны эти тренды в оториноларингологии?
- Лучше человека ничего в природе нет. Руки хирурга и его ум никогда не заменит искусственный интеллект, но он нам помогает. Если говорить о перспективах развития цифровизации и искусственного интеллекта в нашей сфере, то в моем понимании в первую очередь это алгоритмизация диагностики и хирургических вмешательств. Особенно при дистанционном консультировании. Во-вторых, это планирование оперативного доступа, так как мы работаем в очень узких пространствах, используем эндоскопы, микроскопы. Часто нужно «заглянуть за угол». Ну и конечно, важную роль играет роботизированная техника, с ее помощью можно выполнять сложные хирургические вмешательства.
- Практические знания студенты ОрГМУ сегодня получают в аккредитационно-симуляционном центре, при просмотре обучающих видеороликов и при общении с пациентами. Что, по-вашему, предпочтительнее?
- Живое общение с пациентами никто не отменит. Но большое значение играет и цикл занятий в аккредитационно-симуляционном центре университета. В нем для студентов есть все необходимые станции с манекенами. Конечно, всегда будут востребованы обучающие компьютерные программы, особенно роботизированные. Например, хирургия височной кости или тренажер для отработки эндоскопических навыков хирургии. И желательно их приобретать. Однозначно надо развивать телетрансляцию операций с согласия пациентов. И мы сейчас пытаемся наладить такую работу.
- По вашим наблюдениям, насколько вредит студентам и ординаторам доверие к интернет-источникам?
- Студенты следят за всеми инновациями, в том числе через интернет. Я бы сказал, что они очень чувствительны к нововведениям. Между тем в эпоху информационного бума они научились отсекать лишнее, фильтровать поток информации, потому что нельзя объять необъятное. О качестве подготовки наших ординаторов говорит тот факт, что после окончания вуза они работают как в государственных медицинских организациях, так и в частных клиниках Оренбургской области, Санкт-Петербурга, Москвы, Краснодара и других городов страны.
- Теперь о пациентах. Часто ли в вашей практике встречаются запущенные случаи? И с чем по большей части связаны осложнения?
- Как правило, сейчас пациенты не затягивают с визитом к врачу. Но надо понимать, что некоторые заболевания длительное время протекают бессимптомно. Либо имеются микросимптомы: например, у пациента есть выраженный деструктивный процесс в височной кости, а ухо не течет и даже не наблюдается снижение слуха. Тем не менее в настоящее время, с развитием эндоскопической, лучевой диагностики, запущенных случаев все меньше.
- Зачастую мы сами себе вредим, например, прослушиванием музыки в наушниках, лечением народными методами...
- Чаще всего встречаются инородные тела в наружных слуховых проходах, гортани и полости носа как у детей, так и у взрослых. По старинке при ОРВИ кто-то закладывает лук и чеснок в нос. Бывают непроизвольные травмы барабанной перепонки, когда чистят ухо ватной палочкой или еще чем-то.
Есть и совсем «неожиданные» случаи. Например, женщина решила почистить ухо спицей, подбежал ребенок и случайно толкнул ее: спица пробила перепонку и прошла во внутреннее ухо. Потребовалось серьезное хирургическое вмешательство.
- Вы когда выбирали профессию, на что ориентировались? Это была мечта детства?
- По отцовской линии все врачи, и я решил пойти в медицину. Всегда хотел быть хирургом. С четвертого курса дежурил в лор-отделении и постепенно понял, что хочу связать свою жизнь именно с оториноларингологией.
- И совет молодым коллегам: для кого эта профессия?
- У нас профессия как терапевтическая, так и хирургическая. В этом-то и есть ее прелесть. Вестибулология, аудиология, сурдология и другое - всегда можно найти нишу по душе.
